Tinkoff

СНОВА ЛАТИНСКАЯ АМЕРИКА.


Все предыдущие годы, выполняя обязанности министра промышленности и участвуя в разнообразных дебатах по экономическим и политическим темам, Эрнесто Гевара без излишнего шума работал над проектом, который, судя по всему, был ближе его сердцу, ближе к его профессии революционера. Еще в 1960 году он написал аргентинскому литератору Эрнесто Сабато: "Ни внутренние, ни международные обстоятельства не заставляют меня вновь взяться за оружие - это дело я как государственный руководитель считаю ниже своего достоинства, хотя оно необыкновенно заманчиво для авантюристической натуры".
В проекте рассматривалась организация инфраструктуры, создание добровольческих групп и подготовка условий для проведения вооруженного революционного движения в Андах. В октябре 1962 года Че утверждал, что эта обширная область "предназначена для того, чтобы стать аналогом Сьерра-Маэстры в Южной Америке". Центр действий должен был находиться главным образом в Перу и Аргентине (в последней после падения правительства Фрондиси один за другим вершились военные перевороты).
Сохранились ли тексты речей, записки, газетные статьи, в которых Эрнесто Гевара излагал не просто свои размышления, но и практические планы будущей латиноамериканской революции? Если эти рукописи и существуют, то они входят в ту часть огромного собрания бумаг, которую Алейда Марч и кубинское правительство до сих пор не обнародовали. Но какие же с начала шестидесятых годов сохранились свидетельства, говорящие о его абсолютной убежденности в том, что кубинская революция является только первым шагом будущей революции по всей Латинской Америке?
9 апреля 1961 года, как раз перед вторжением на Плая-Хи-рон, Че опубликовал статью под названием "Куба: историческое исключение или авангард антиколониальной борьбы?", в которой подчеркнул отличие кубинского варианта революции от ортодоксальной марксистской теории, провозглашавшей революцию делом рабочего класса, и впервые изложил свое представление о том, какой будет вторая латиноамериканская революционная волна. Необходимым ее условием должны были стать вооруженные восстания крестьян-кампесинос, борьба, распространяющаяся в дальнейшем на города, как гневный ответ на оедность, злоупотребления, диктатуру и все несправедливости, процветающие на континенте.
Че уверенно предсказал очень скорое кровавое вторжение, подготовленное Соединенными Штатами Америки. "Безо всякой недооценки потенциала избирательного соревнования" он считал выборы отдаленным и пока что полностью закрытым путем к переменам. К этой же проблеме он возвратился позже, в написанной во время ракетного кризиса 1962 года статье "Тактика и стратегия латиноамериканской революции". "Здесь — избирательное заигрывание, там — пара депутатов конгресса, сенатор и четыре муниципальных совета, большая народная демонстрация рассеянная при помощи огнестрельного оружия, по одной выигранной забастовке на каждые десять проигранных, один шаг вперед и десять назад.... Зачем вся эта трата народной энергии?"
В тех те же статьях Че дал крайне низкую оценку городским восстаниям и партизанской войне в городских условиях, так как эти действия были чрезвычайно уязвимы с точки зрения предательства. Но при этом он не доходил до полного отрицания этих видов борьбы: "Я не зайду настолько далеко, чтобы утверждать, что успех невозможен".
Казалось совершенно очевидным, что Че, исходя из опыта Кубы, чувствовал наличие пути вперед и что время для движения по этому пути приближалось. Социальная напряженность на континенте могла бы найти революционное разрешение, лишь кто-то должен был предложить его. Во второй статье он сказал: "В Латинской Америке распространяется новый взгляд... новое понимание того, что возможны перемены. И многие точат мачете".
Видимо, уже с последних месяцев 1962 года, а то и еще раньше Че начал посвящать существенную часть своего времени Латиноамериканскому революционному проекту и не откладывал его в сторону даже во время своей работы министром промышленности. Он помог основать в кубинском Министерстве внутренних дел организацию, получившую название "Либерасьон". Координатором ее работы был заместитель министра внутренних дел Мануэль Пиньеро, получавший указания от Че и Фиделя, но, по словам одного из сотрудников организации, "главным образом от Че". В ее задачи не входила секретная работа, она, скорее, должна была выполнять "оперативные задания" по поддержке и проявлению солидарности с латиноамериканскими революционными группами.
Помимо сотрудничества с такими группами, как в Никарагуа, где начиналась вооруженная борьба против диктатуры Сомосы — эти группы позднее образуют Сандинистский национально-освободительный фронт, — Че сосредоточил свое внимание на территории, занимаемой Андами.
В конце 1962 года Че в Гаване провел с перуанскими революционерами, среди которых были Эктор Бехар и поэт Хавьер Эрауд, переговоры по поводу возможности открытия партизанского фронта и поддержки той замечательной работы, которую проводил Уго Бланко в Вальес-де-ла-Конвенсьон. Бланко, руководившего мощным движением, в котором принимали участие кампесинос и индейцы одной из наиболее нищих областей Перу, преследовали власти — он был обвинен в налете на полицейский участок. Мануэль Пиньеро отвечал за организацию действенной операции в поддержку движения.
Было решено, что лучше всего попасть в зону действий партизан можно будет по самому короткому, судя по карте, маршруту через границу с Боливией. Че обратился к Коммунистической партии Боливии (КПБ) с просьбой о поддержке в организации сотрудничества с перуанскими партизанами, и КПБ вскоре устроила сеть опорных пунктов. Луис Тельерья, член центрального комитета БКП, участвовавший в деятельности этой сети, пользовался содействием членов организации молодых коммунистов, таких, как Хулио Сесар "Эль Ньято" Мендес, Орландо Хименес и Лойола Гусман. 9 января 1963 года группа перуанских партизан прибыла в Боливию.
Политические отношения там представляли собой запутанный клубок. Националистическое революционное движение (НРД) Боливии, возглавляемое президентом Виктором Пасом Эстенсоро, находилось в конфликте с военной диктатурой Перу и поэтому закрывало глаза на эту группу, готовящую вооруженную борьбу против соседней страны. Коммунистические партии и движения не желали оказывать никакой поддержки Уго Бланко — согласно их неистребимой сектантской логике, такие, как он, деятели считались троцкистами.
В конце концов, после многократных проволочек и изменений в планах, группа пересекла перуанскую границу вблизи Пуэрто-Малдонадо. Перуанская полиция, заранее получившая предупреждение от некоего доброжелателя, оказала нарушителям границы сопротивление, началась перестрелка, в ходе которой погиб Хавьер Эрауд. Операция была отменена, и перуанцы отступили обратно в Боливию. Хулио Мендес "Эль Ньято" стал для части группы проводником по джунглям Бени.
Видимо, в то же самое время, когда Че принимал меры для поддержки Перуанской национально-освободительной армии в ее попытках развернуть широкую партизанскую войну, он помогал и в разработке акции, которую готовил один из его немногочисленных близких друзей, аргентинский журналист Хорхе Рикардо Масетти. С ним Че обсуждал предварительные наброски плана еще в конце 1961 года. Совместно с Пиньеро и Че Масетти подготовил операцию "Сегундо Сомбра", целью которой была организация очагов партизанской войны в Аргентине. Затем Масетти возвратился в Алжир, где в течение предыдущих двух лет помогал в развитии революционного движения. После того как Че, посетив Алжир, встретился с Масетти, последний взялся за изучение тактики действий партизан в городских условиях. "Мы ожидали, затаив дыхание, в течение четырех с половиной месяцев, — Масетти писал жене в начале 1963 года. — Все время оказалось сожрано изучением товаров". Той весной Масетти и несколько товарищей, снабженные алжирскими дипломатическими паспортами, отправились в Бразилию в качестве членов торговой делегации. Так же, как и перуанские повстанцы, они, воспользовавшись помощью Боливийского движения молодых коммунистов, переправились через границу в Боливию, а в сентябре оказались в Аргентине.
Группа получила название Народной партизанской армии (НПА, ПА). Масетти взял себе псевдоним "Командир Сегундо", в честь гаучо Сегундо Сомбры, главного героя аргентинского народного эпического повествования "Дон Сегундо Сомбра". Че в качестве "почетного члена" ПА выбрал псевдоним "Мартин Фьерро" — по названию поэмы X. Эрнандеса, также превратившейся в народный эпос. В одном из выступлений спустя несколько лет Фидель признал, что участие Че не ограничивалось почетным представительством, что действия ПА были "его" операцией, которой он руководил с Кубы. По мнению нескольких его товарищей, Че планировал присоединиться к партизанам на более поздней стадии. В первоначальный состав группы входили двое кубинцев - капитан Эрмес Пенья, на протяжении нескольких лет бывший личным охранником Че, и Альберто Кастельянос, в прошлом его адъютант и водитель. В числе потенциальных участников группы рассматривался и майор Фернандес Мель, но позднее было решено не привлекать его к операции.
То, что две партизанских кампании, в Перу и Аргентине, развернулись в 1963 году, вовсе не является совпадением. Несомненно, они входили в "Андский проект", разработанный Че.
21 июня 1963 года ПА прибыла на ферму Эмораса и приступила к обучению в провинциях Салта и Жужуй, тех местах, по которым Че, будучи подростком, путешествовал на мопеде. Один из оставшихся в живых участников ПА рассказывал о Масетти: "Он никогда не говорил о своей личной жизни. Мы знали, что у него есть жена и дети, потому что он однажды упомянул о них. Было время, когда он даже говорил о Масетти в третьем лице. Но я не знал, что это был он сам, а на фотографиях, которые мне позже довелось увидеть, сходство с ним было не такое уж большое. Когда я общался с ним, у него была большая иссиня-черная борода. Когда я попробовал фамильярно заговорить с ним, то нарвался на неприятность. Он представлял из себя впечатляющую личность".
Прибыв на место, участники ПА увидели, что с политической точки зрения время было выбрано не слишком удачно. Аргентинцы в массе были довольны властью правительства Гражданского радикального союза народа, возглавляемого избранным президентом Артуро Ильиа, хотя сторонники прежнего президента Хуана Перона бойкотировали выборы.
В июле 1963 года в Боливию прибыл человек, который, судя по всему, был тесно связан с латиноамериканскими проектами командующего Гевары. Его задача состояла в том, чтобы организовать приграничную сеть опорных пунктов для ПА. Это был Хосе Мария Мартинес Тамайо, известный также как Папи или Рикардо, видный сотрудник Министерства внутренних дел Кубы. В сопровождавший его отряд входили выдающиеся участники повстанческого боливийского Движения молодых коммунистов, такие, как братья Передо, Роберто (Коко) и Гидо (Инти), Роберто Салданья и Хорхе Васкес Вианья.
В августе 1963 года Луис Ла Пуэнте Уседа, лидер левого крыла перуанской организации Американский народно-революционный альянс, прибыл в Гавану. Он только что освободился из тюремного заключения, но успел под воздействием "кубинского" примера основать Левое революционное движение (ЛРД). Представляется очень странным, что Уседа прежде не встречался с Че, несмотря на то что входил в число друзей Ильды Гадеа, а в пятидесятых годах также был выслан из страны и находился в Мексике. Зато нет никаких сомнений в том, что в середине 1963 года он обсуждал с Че свои планы возобновления партизанской кампании против перуанской диктатуры, основывая эту деятельность на опыте Уго Бланко. Пару лет спустя Уседа сообщил о том, какое из основных положений его программы оказалось созвучно концепции Че: охватывающее весь континент сражение, опирающееся прежде всего на наиболее развитые страны Латинской Америки - Мексику, Чили, Уругвай, и Аргентину, - в этой области идеология обеих программ имела значительное сходство.
Мартинес возвратился в Гавану в сентябре, основав в Боливии сеть опорных пунктов для аргентинских партизан. У него сложилось великолепное впечатление о небольшой группе своих молодых сподвижников, зато о структуре партии в целом он ничего хорошего сказать не мог.
Тем временем партизаны Масетти продолжали обучение и проводили среди кампесинос политическую работу по подготовке к вооруженному восстанию. Масетти писал жене:
"Сейчас мы охватываем сотню километров на карте, хотя в действительности намного больше. Наши связи с людьми являются позитивными с любой точки зрения. Мы познакомились со многими кампесинос и помогаем им всем, чем можем. Но самое главное заключается в том, что они хотят бороться.... Это регион, где бедность и болезни непреодолимы. Господствует феодальная экономика... Каждый, кто оказывается здесь и не приходит в ярость, кто оказывается здесь и не восстает, кто может каким-то образом помочь, но не делает этого, [тот] ублюдок".
В начале 1964 года аргентинский поэт Хуан Гельман получил сообщение для Че от Масетти, которое ему доставил в Буэнос-Айрес Сиро Роберто Бустос (известный как лейтенант Лауреано, или Эль Пеладо), член городской сети НПА. И однажды утром Че принял Гельмана в своем кабинете в Министерстве промышленности.
"— У меня сообщение от лейтенанта Лауреано, который, по-видимому, передал его от командира Сегундо из НПА, - сказал Гельман.
Реакция Че оказалась просто-таки ледяной; обычно он совсем не так приветствовал хорошо знакомого ему поэта.
Я не знаю ни лейтенанта Лауреано, ни командира Сегундо, ни НПА, ни вообще ничего из того, о чем вы говорите.
— Предположим, что в Салте имеется партизанская армия. Предположим, что ее возглавляет командир Сегундо, и еще предположим, что в НПА имеется лейтенант Лауреано, который и передал мне это сообщение".
Гельман позднее вспоминал:
"Чё хитро улыбнулся. После этого он так и не заговорил о сути дела, зато свободно рассуждал о трудностях борьбы в городских условиях, о том, насколько трудно, должно быть, переносить тяготы существования подпольщика, пытки. ... А затем он совершенно неожиданно перешел к разговору об аргентинской и боливийской коммунистических партиях, сказал, что они снабдили НПА оружием и затем запросили за него высокую цену. Че находил это забавным".
Эта история получила новый поворот в марте 1964 года, когда Че вызвал в свой кабинет Тамару Бунке, или Таню. Он мельком познакомился с Бунке, молодой аргентинкой немецкого происхождения, в 1960 году, когда та работала переводчицей в Берлине. Таня была завербована кубинской секретной службой и в течение года обучалась разведывательной деятельности. Че несколько часов обсуждал с нею предреволюционную ситуацию в Латинской Америке, после чего, наконец, сообщил, какое ей предлагается задание: обосноваться в Боливии, где ей предстояло наладить отношения в среде офицерства, местной аристократии и правительства. Она была особо предупреждена о том, что ни в коем случае не должна вступать в контакт с боливийскими левыми. Ей следовало дожидаться прямой связи с Гаваной. В разговоре также часто упоминался кубинский секретный агент, которому предстояло сыграть одну из важнейших ролей в будущих событиях, бывший революционный боец Хосе Монлеон, имевший клички Иван или Ренан.
Таня выехала в Боливию в апреле. Она была только одной из деталей сложной мозаики, которую Че собирал воедино в своем мозгу, мозаики, которая не могла быть идеальной, которую невозможно было собрать полностью. Кто был тем мужчиной или той женщиной, которые могли бы сыграть такую же роль в Аргентине? Как вооруженные движения, рождавшиеся в Перу и Аргентине, должны были отозваться в будущем? Какую роль Че отводил боливийским молодым коммунистам? Какую роль, он, в конце концов, отводил себе?
Но, когда в апреле 1964 года партизанская кампания Масетти завершилась не начавшись, все расчеты оказались нарушенными. Месяцем раньше в НПА проникли агенты аргентинской жандармерии. Несколько позже в результате "несчастного случая" был ранен Диего. Лагерь со всей провизией и находившимися при ней четырьмя людьми был захвачен. Голодающие партизаны блуждали по дикой пустынной местности. Антонио был убит - его сбросили с высокой скалы. Еще одна группа попала в плен 18 апреля. Спустя еще несколько дней исчезли Эрмес Пенья и Хорхе — они либо погибли в бою, либо были захвачены в плен и казнены. Трое бойцов заблудились и умерли от голода. Остальные разбрелись; постепенно их всех захватила полиция. Бывшему среди них Альберто Кастельяносу удалось сохранить свою маску перуанского студента до самого освобождения в декабре 1967 года.
Аргентинский романист Родольфо Уолш, бывший коллега Хорхе Рикардо Масетти по агентству "Пренса Латина", сказал: "Масетти так и не объявился. Он просто исчез в джунглях, в дожде и во времени. В каком-то неведомом месте труп командира Сегундо держит в руках ржавое оружие. Когда он погиб, ему было тридцать пять лет".
Когда Че узнал о гибели партизанской группы в Сальте? Почему он отказался принять на веру известие о том, что его друг мертв? В течение следующего года он расспрашивал множество людей, посылал курьеров и депеши и организовывал бесплодные поиски, стремясь найти по крайней мере останки Хорхе Масет-ти, командира Сегундо.
Когда Че в конце 1964 года отправился на Ассамблею Организации Объединенных Наций, Аргентинский проект был отменен, в Перу развернулись ужасающие репрессии и будущее Левого революционного движения представлялось совершенно неясным. Андский проект Че, казалось, разваливался на глазах.
Условия для вооруженной борьбы в других местах Латинской Америки были не лучше. Партизаны Венесуэлы потерпели политическую неудачу, в Бразилии и Боливии произошли военные перевороты, активисты движения за аграрную революцию в Колумбии были заключены в Меркеталию.
Похоже было, что все пути оказались закрыты.