Tinkoff
Che Guevara.

Главная / Биография / Библиотека / Галерея / Мультимедиа / Ссылки / Обратная связь / English / Espanol
Главная страница >> Библиотека >>Произведения Че Гевары

Эрнесто Че Гевара

Второй бой у Пино-дель-Агуа

К началу 1958 года наступило временное затишье и боевых действиях. Тем не менее в сводках противника сообщалось, что в одном бою было убито 8 повстанцев, в другом 23; разумеется, со стороны противника “потерь не было”. Такой политики батистовцы придерживались во всей зоне боевых действий колонны, которой я командовал. Санчес Москера делал вид, что продолжает вести бои с повстанцами, а на самом деле расстреливал беззащитных крестьян, стремясь тем самым “пополнить число нанесенных противнику потерь”.

В последние дни января была отменена цензура, и в прессе стали появляться кое-какие сведения о происходящих в стране событиях. Ромирес Леон, член законодательного органа власти правительства Батисты, в сопровождении члена городского совета города Мансанильо Лало Рока и испанского корреспондента газеты “Пари Матч” Менесеса предпринял довольно неожиданный вояж в Сьерра-Маэстру, где последний взял несколько интервью у повстанцев. В США много писали о том, как был отвергнут “Пакт Майами”, заключенный членами комитета “Движения 26 июля”, находившимися в эмиграции. Президентом этого комитета являлся Марио Льерена, а казначеем Рауль Чибас. (Эти уполномоченные считали свою работу в той части земного шара, где они находились, столь полезной, что, по-видимому, избрали это место для своего постоянного пребывания настоящее время.)

Материалы о встречах с повстанцами журналиста Менесеса, печатавшиеся в журнале “Боэмия”, получили широкий резонанс во всем мире. Но особенный интерес представляла полемика, разгоревшаяся между Масферрером и Ромиресом Леоном. Некоторые материалы этой полемики печатались в те дни на страницах гаванских газет.

Цензура была отменена в пяти провинциях из шести. В Орьенте по-прежнему были отменены конституционные гарантии и действовала цензура.

В середине января перед журналистами предстала группа участников “Движения 26 июля”, которые были захвачены в плен, когда спускались с гор Сьерра-Маэстры. Это были Армандо Харт, Хавьер Пасос, Луис Бух и проводник Эулалио Вальехо. Хотя и дня не проходило без того, чтобы кто-нибудь не попал в плен (как правило, батистовцы расстреливали пленных), все же известие о захвате именно этой группы представляло интерес для врага, поскольку он уже знал о существовавших в то время между участниками “Движения 26 июля” разногласиях, которые были вызваны наличием двух концепций относительно методов борьбы.

Между Рене Рамосом Латуром и мною завязалась полемическая переписка, к которой присоединился и Армандо Харт. Фидель узнал об этой переписке и посоветовал прекратить ее, так как содержание писем могло стать достоянием противника, что отнюдь не принесло бы нам никакой пользы. Тем более что копия моего письма к Латуру уже ходила по рукам. Армандо подчинился этому требованию, но забыл уничтожить записку, которую он собирался послать мне. Когда батистовцы взяли его в плен, то при обыске они обнаружили эту записку.

Несколько дней Армандо Харт и его товарищи находились в плену, и с ними не было никакой связи. Жизнь их висела на волоске.

Противник стал внимательно следить за развитием событий внутри повстанческого движения. Посольство США прилагало все усилия, чтобы подробнее узнать о причинах возникших разногласий.

Несмотря на происшедший инцидент, Фидель решил дать бой противнику, считая, что с отменой цензуры боевые действия повстанцев будут достаточно широко освещены на страницах газет. И мы начали подготовку к этому бою.

Для осуществления своего замысла мы снова выбрали пункт Пино-дель-Агуа, который наши силы однажды уже атаковали не без успеха, но который продолжал находиться в руках противника. Занимая выгодное положение на гребне Сьерра-Маэстры, Пино-дель-Агуа являлся важным передовым пунктом батистовцев. Даже когда вражеские войска и не совершали передвижений на значительные расстояния, их нахождение на гребне гор вынуждало нас делать большие обходные маневры. Поэтому стратегически было очень важно ликвидировать этот форпост батистовцев и с помощью прессы добиться, чтобы это событие получило в стране большой резонанс.

С первых чисел февраля началась активная подготовка и разведка района предстоящих боевых действий. Деятельное участие в этой работе принимали Роберто Руис и Феликс Тамайо, которые были родом из тех мест. (Сейчас они оба являются офицерами нашей армии.) Кроме того, мы начали усиленно заниматься нашим новым оружием, которое мы называли “спутником”. Оно имело для нас исключительно важное значение. Это была небольшая граната, сделанная из жести. Вначале мы бросали ее с помощью сложного приспособления типа катапульты, используя шнур от подводного ружья. Позднее процесс метания был усовершенствован , ее стали выстреливать из ружья, благодаря чему дальность действия увеличилась.

Эти самодельные гранаты производили много шума и вызывали страх у солдат противника, но, поскольку корпус был сделан всего лишь из жести, их поражающая способность была незначительной. Разорвавшись рядом с каким-нибудь солдатом, они причиняли только небольшие ранения. Достигнуть точности в метании было очень трудно. Часто шнур обрывался, и гранаты доставались противнику. Когда батистовцы узнали, из чего сделана эта граната, они перестали ее бояться. Но в этом бою она оказала определенное психологическое воздействие на солдат противника.

Приготовления велись очень тщательно, и нападение на этот объект было проведено 16 февраля. Довольно подробное сообщение об этом бое было помещено в нашей газете "Эль Кубано либре", и оно приводится. на страницах этой книги.

Наш план действий: Фидель, располагая сведениями о том, что на территории лесопильного завода дислоцируется целая рота батистовцев, не был уверен, что наши отряды смогут полностью овладеть этим объектом; имелось в виду лишь атаковать противника, ликвидировать посты, окружить его и ждать, когда к нему прибудет подкрепление. Мы хорошо знали, что войска, находящиеся на марше, обладают большей степенью готовности, чем расквартированные. Учитывая это, мы устроили несколько засад и ожидали получить хорошие результаты. Количество бойцов в каждой засаде определялось теми вероятными силами противника, которые могли бы выйти к месту ее проведения.

Боем руководил сам Фидель, штаб которого находился севернее нас на склоне холма, откуда хорошо просматривался интересующий нас объект. Камило должен был двигаться по дороге, которая ведет от Уверо и проходит через Байамесу. Его бойцы, входившие в передовой взвод 4-й колонны, должны были захватить сторожевые посты, продвинуться вперед, насколько позволяли условия местности, и закрепиться на выгодной позиции. Взвод Рауля Кастро Меркадера, расположившись около обочины дороги, ведущей в Баямо, должен был воспрепятствовать отходу часовых сторожевых постов, а если бы они попытались форсировать реку Пеладеро, им преграждал бы путь капитан Гильермо Гарсия, находившийся в засаде 25 бойцами.

Как только начался бой, в действие вступал и наш миномет, расчет которого имел всего шесть мин. Наводчиком был боец Киала. Засадой на холме Вирхен руководил лейтенант Вило Акунья. Перед бойцами этой группы стояла задача перехватить противника, который двигался бы. по дороге из Уверо, а севернее ее находилась группа стрелков под командованием Лало Сардиньяса, преграждавшая путь батистовцам от Яйо через Вегас-де-лосХобос.

Во время этой засады мы впервые применили самодельную мину, но полученные результаты оказались трагичными. Товарищ Антонио Эстевес, погибший впоследствии при нападении на Баямо, придумал способ подрыва невзорвавшейся авиационной бомбы, используя для детонации ружейный выстрел. Мы установили мину там, где у нас было мало бойцов, и стали поджидать противника. Но произошла ужасная ошибка: товарищ, который должен был подать сигнал к взрыву мины, оказался очень неопытным и нервным человеком и принял поднимающийся гражданский грузовик за военный. Мина сработала, и водитель пал жертвой этого “нового” оружия, которое после соответствующей доработки стало очень эффективным. На рассвете 16 февраля Камило выдвинулся вперед, намереваясь снять посты противника, но бойцы нашего передового взвода не могли предположить, что часовые противника, совершая ночной обход, отойдут так далеко от казармы и приблизятся к месторасположению повстанцев. Поэтому люди Камило сильно опоздали с началом атаки. Бойцы решили, что они сбились с пути, и стали продвигаться вперед очень медленно и осторожно, пытаясь разгадать маневр противника. Чтобы пройти расстояние 500 метров, Камило и 0 бойцам его взвода понадобилось не меньше часа. Наконец они подошли к поселку. Солдаты противника придумали простую систему предупреждения об опасности: они протянули по земле шнур, привязав к нему пустые консервные банки, и стоило лишь слегка задеть за шнур, как эти банки начинали грохотать. Но батистовцы оставили поблизости пастись несколько лошадей. И когда бойцы передового взвода колонны наступили на шнур и банки начали грохотать, часовые не подняли тревогу, думая, что этот шум производят пасущиеся лошади. Благодаря этому Камило и его бойцы смогли незамеченными подойти совсем близко к противнику.

Наши наблюдатели были встревожены, поскольку прошло уже несколько часов, а долгожданная атака все не начиналась; наконец раздался первый выстрел, означавший начало боя. Мы открыли минометный огонь по позиции противника. Вскоре шесть мин было израсходовано и обстрел прекратился, не принеся нам ни успеха, ни поражения.

Часовые противника, услышав, что бойцы нашего передового взвода начали атаку, дали очередь из автомата и тяжело ранили товарища Гевару, который впоследствии скончался в одном из наших госпиталей. За несколько минут бойцы Камило покончили с сопротивлением противника и захватили 11 единиц различного оружия, в том числе два ручных пулемета. Батистовцы потеряли семь или восемь человек убитыми и троих – пленными. Но вскоре противник оправился от внезапного нападения и сумел быстро организовать сопротивление. Наше наступление на казармы было остановлено.

Пытавшиеся продвинуться вперед лейтенанты Нода, Капоте и боец Раймундо Льен один за другим были сражены вражеским огнем. Камило был ранен в ногу. Пулеметчик Вирельес был вынужден отступить, оставив пулемет на поле боя. Камило, не обращая внимания на рану, попытался спасти оружие. В самый разгар перестрелки он был снова ранен. К счастью, пуля прошла через брюшную полость и вышла через бок, не задев никакого жизненно важного органа. В то время когда мы пытались спасти Камило, был ранен боец Луис Масиас, ползший через кустарник в направлении противоположном отходу его товарищей. Там он и умер. Некоторые бойцы, расположившись вблизи казармы, забрасывали ее самодельными гранатами, сея панику среди солдат противника. Гильермо Гарсия так и не смог принять участия в бою, так как солдаты противника и не предпринимали никаких попыток, чтобы выйти из своего укрытия. Они, как мы и рассчитывали, немедленно затребовали помощь по радио.

Утром обстановка во всем районе стала относительно спокойной, но до командного пункта, где мы находились, доносились крики, от которых нам становилось грустно. "Строчит пулемет Камило", – кричали батистовцы, сопровождая свои слова пулеметной очередью. На треноге пулемета находилась шляпа Камило, на которой было написано его имя. Батистовцы издевались над нами, стреляя из нашего пулемета. Мы догадывались, что то-то произошло. В течение всего дня мы никак не могли ф связаться с нашими подразделениями, находившимися по другую сторону от нас. Раненый Камило, которому Серхио дель Валье старался оказать необходимую помощь, отказывался уйти в безопасное место и оставался вместе с нами, ожидая дальнейшего развертывания событий.

Предсказания Фиделя сбылись: на помощь атакованному противнику из Оро-де-Гиса была послана рота под командованием капитана Сьерры, который выслал вперед головной дозор для разведки происшедшего в Пинодель -Агуа. Приближения этой роты ожидал взвод под командованием Пако Кабреры численностью до 35 человек, расположившийся около дороги на холме Кабле (Трос), который был так назван потому, что водителям машин приходилось использовать трос, чтобы подняться по очень крутому склону. В этом районе находились также группы бойцов Повстанческой армии, которыми командовали лейтенанты Суньол, Аламо, Рейес и Уильям Родригес. Как уже говорилось, взводом там командовал Пако Кабрера. Задержать головной дозор противника было поручено бойцам Пасу и Дуне, которые расположились в засаде у дороги. Небольшой отряд противника, выступивший вперед, был разбит наголову: 11 человек было убито, пятеро раненых солдат было взято в плен. Мы оказали раненым пленным необходимую помощь и оставили их у крестьян, поскольку у нас не было транспорта для их перевозки. Среди пленных был и лейтенант Лаферте, который в настоящее время находится в наших рядах. Мы захватили у противника 12 винтовок, в том числе две винтовки М-1 и автоматическую винтовку “джонсон”.

Одному или двум солдатам противника удалось бежать. Они добрались до Оро-де-Гисы и сообщили своим о том, что произошло в Пино-дель-Агуа. Получив такое сообщение, в Оро-де-Гисе запросили о подкреплении. Но как раз где-то между Гисой и Оро-де-Гисой находились силы Рауля Кастро, то есть в том месте, через которое, как мы и предвидели, должен был пройти противник, чтобы помочь осажденным в Пино-дель-Агуа. Рауль расположил свой отряд с таким расчетом, чтобы передовой взвод Феликса Пены мог непосредственно перекрыть дорогу вражескому подкреплению, а затем совместно с бойцами Сиро Фриаса и Рауля атаковать противника. В это время Эфихенио замыкал кольцо окружения с тыла.

Но в ходе подготовки к бою осталось незамеченным одно обстоятельство: по нашим позициям под видом крестьян слонялись два батистовских солдата, подразделение которых было расквартировано в Оро-де-Гисе. Этих солдат выслали на разведку дороги. Они походили на обычных крестьян и даже под мышкой несли по петуху. Поэтому никто из нас не обратил на них никакого внимания. Они спокойно разведали расположение наших подразделений и сообщили об этом своему начальству в Гисе. В результате Раулю пришлось выдержать основной удар при наступлении противника, знавшего расположение его позиций. Батистовцы атаковали его с высоты, которую им удалось захватить. Рауль был вынужден начать длительный отход, во время которого один боец, Флорентино Касада, погиб, а другой был ранен.

Для своего продвижения противник мог использовать только одну дорогу, которая вела из Баямо и проходила через Оро-де-Гису. Хотя Рауль, имевший значительно меньше сил по сравнению с противником, был вынужден отступить, батистовцы продвигались вдоль этой дороги очень медленно, и в тот день встречи Рауля с противником не произошло.

Весь день самолеты В-26 обстреливали прилегающие холмы из пулеметов, но этот огонь причинял нам лишь некоторые неудобства и заставлял принимать необходимые меры предосторожности.

Фидель, возбужденный боем и в то же время обеспокоенный за судьбу товарищей, подчас рисковал больше, чем этого требовала необходимость. Поэтому спустя несколько дней после боя группа офицеров, в том числе и я, послала ему письмо, в котором просила его от имени революции не рисковать без нужды своей жизнью. Это письмо, которое выглядело по-детски и которое мы написали, руководствуясь самыми лучшими побуждениями, не произвело на Фиделя никакого впечатления. Думаю, что он вряд ли дочитал его до конца. Ниже приводится текст этого письма:

“Товарищ майор Фидель Кастро!

Офицеры и весь личный состав Повстанческой армии, понимая сложившуюся обстановку и вытекающие из нее требования, хочет выразить чувство признательности, которое испытывают к Вам бойцы за Вашу помощь в руководстве боем и Ваше непосредственное участие в боевых действиях.

Мы просим Вас не подвергать без нужды риску свою жизнь и тем самым не ставить под угрозу тот успех, который был нами достигнут в результате вооруженной борьбы и который мы должны закрепить победой революции.

Знайте, товарищ Фидель, что это не проявление какого -либо сектантства, не стремление показать свою силу. Когда мы пишем это письмо, нами движет заслуженное чувство любви и уважения к Вам, чувство любви к родине, к нашему делу, к нашим идеалам.

Вы без всякого чувства самомнения должны понять ту ответственность, которая лежит на Ваших плечах, и те чаяния и надежды, которые возлагают на Вас вчерашнее, сегодняшнее и завтрашнее поколения. Сознавая все это, Вы должны учесть нашу просьбу, которая носит характер приказа. Может быть, это сказано слишком смело и повелительно, но мы делаем это ради Кубы и во имя Кубы, мы ждем от Вас еще большего самопожертвования.

Ваши братья по борьбе и идеалам.

Сьерра-Маэстра, 19 февраля 1958 года”.

Вечером я стал настаивать на том, что проведение повторного нападения, которое провел Камило, вполне возможно и что мы в состоянии преодолеть сопротивление батистовцев в Пино-дель-Агуа. Фидель не был сторонником этой идеи, но в конце концов он согласился попробовать. Он предложил послать группу бойцов под командованием Эскалоны, в которую были включены взводы Игнасио Переса и Рауля Кастро Меркадера. Бойцы сделали все возможное, чтобы подойти как можно ближе к казарме, но были отброшены назад сильным огнем противника и отказались от попытки атаковать снова. Я попросил поручить мне командование этой группой, с чем Фидель согласился очень неохотно. Мой замысел состоял в том, чтобы как можно ближе подойти к деревянной казарме забросать ее самодельными гранатами, наполненными бензином, который можно было достать на лесопильном заводе, и тем самым заставить противника сдаться или обратить его в бегство. В момент, когда мы уже приближались к месту боя, готовясь занять боевые позиции, я получил от Фиделя записку следующего содержания:

“Че! Если все зависит от атаки с этой стороны и поддержка Камило и Гильермо не нужна, я думаю, что не стоит предпринимать какие-то действия, которые могли бы привести к самоубийству, потому что существует риск понести слишком большие потери, а цель при этом не будет достигнута.

Я очень серьезно прошу тебя соблюдать осторожность. Сам в бой не иди это строгий приказ. В данный момент твоя задача – правильно руководить людьми”.

Фидель

16 февраля 1958 года.

Альмейда, доставивший это донесение, передал мне еще на словах, что я могу атаковать противника под свою ответственность с учетом того, что сказано в записке. Мне был дан категорический приказ – самому в бой не вступать. Прежде чем принимать решение, я должен был все взвесить. Возможно, даже почти наверняка, в бою погибнет не один боец, но уверенности в том, что нам удастся захватить казарму, у меня не было. Кроме того, мы точно не знали, где находятся силы Камило и Гильермо. Все это, вместе взятое, а также та ответственность, которая ложилась на мои плечи, привело к тому, что я с опущенной головой последовал примеру моего предшественника Эскалоны.

Утром следующего дня в разгар непрекращающихся налетов самолетов противника, поступил приказ об общем отходе, и, сделав несколько выстрелов из винтовок с оптическим прицелом по солдатам батистовской армии, которые уже выходили из укрытий, мы начали отходить по каменистой земле Сьерры.

Согласно официальной сводке, которую мы тогда выпустили, в бою было убито 18 или 25 солдат противника, было захвачено 33 винтовки, пять пулеметов и большое количество боеприпасов.

Среди погибших с нашей стороны были товарищи Луис Олазабаль и Кироги.

В газете “Эль Мундо” от 19 февраля появилась следующая заметка:

“Получено сообщение о гибели 16 повстанцев и пяти солдат правительственных войск. Ранен ли Гевара – не известно. Из штаба армии вчера, в 5 часов дня, было отправлено донесение, в котором опровергается, что в Пинодель -Агуа, к югу от Баямо, имело место крупное сражение правительственных войск с повстанцами. В то же время в этом официальном донесении говорится о том, что “произошло несколько стычек между армейскими разведывательными дозорами и повстанческими группами”, при этом было добавлено, что к моменту составления этого донесения “потери повстанцев составляли 16 человек, тогда как правительственные войска потеряли всего пятерых солдат. Что касается ранения известного аргентинского коммуниста Че Гевары, то до сих пор сведений, подтверждающих это, не получено. Сообщение об участии в этих стычках главарей повстанцев не подтвердилось. Известно, что они скрываются в труднодоступных пещерах в горах Сьерра-Маэстры”.

Немного позднее, а возможно и сразу, в Оро-де-Гисе были устроены кровавые расправы. Их учинил убийца Соса Бланко, расстрелянный после победы революции в январе 1959 года.

В то время как представители батистовского режима могли лишь только заявлять, что Фидель “скрывается в труднодоступных пещерах в горах Сьерра-Маэстры”, бойцы же, находящиеся под его непосредственным командованием, просили его не рисковать зря своей жизнью, а вражеская армия не осмеливалась подниматься в горы, где находились наши опорные пункты. Позднее мы очистили от противника район Пино-дель-Агуа и, таким образом, завершили освобождение западной части СьерраМаэстры.

Спустя несколько дней после вышеописанного боя произошло одно из самых знаменательных событий этой войны: 3-я колонна под командованием майора Альмейды выступила в район Сантьяго, а 6-я колонна имени Франка Паиса под командованием Рауля Кастро Рус пересекла восточные равнины и вошла в Мангос-де-Барагуа, миновав Пинарес-де-Майари. Так был создан 2-й Восточный фронт имени Франка Паиса.

Оригинал на испанском языке