Все предыдущие годы, выполняя
обязанности министра
промышленности и участвуя в
разнообразных дебатах по
экономическим и политическим
темам, Эрнесто Гевара без
излишнего шума работал над
проектом, который, судя по всему,
был ближе его сердцу, ближе к его
профессии революционера. Еще в 1960
году он написал аргентинскому
литератору Эрнесто Сабато: "Ни
внутренние, ни международные
обстоятельства не заставляют
меня вновь взяться за оружие - это
дело я как государственный
руководитель считаю ниже своего
достоинства, хотя оно
необыкновенно заманчиво для
авантюристической натуры".
В проекте рассматривалась
организация инфраструктуры,
создание добровольческих групп и
подготовка условий для
проведения вооруженного
революционного движения в Андах.
В октябре 1962 года Че утверждал,
что эта обширная область "предназначена
для того, чтобы стать аналогом
Сьерра-Маэстры в Южной
Америке". Центр действий
должен был находиться главным
образом в Перу и Аргентине (в
последней после падения
правительства Фрондиси один за
другим вершились военные
перевороты).
Сохранились ли тексты речей,
записки, газетные статьи, в
которых Эрнесто Гевара излагал
не просто свои размышления, но и
практические планы будущей
латиноамериканской революции?
Если эти рукописи и существуют,
то они входят в ту часть
огромного собрания бумаг,
которую Алейда Марч и кубинское
правительство до сих пор не
обнародовали. Но какие же с
начала шестидесятых годов
сохранились свидетельства,
говорящие о его абсолютной
убежденности в том, что кубинская
революция является только первым
шагом будущей революции по всей
Латинской Америке?
9 апреля 1961 года, как раз перед
вторжением на Плая-Хи-рон, Че
опубликовал статью под названием
"Куба: историческое исключение
или авангард антиколониальной
борьбы?", в которой подчеркнул
отличие кубинского варианта
революции от ортодоксальной
марксистской теории,
провозглашавшей революцию делом
рабочего класса, и впервые
изложил свое представление о том,
какой будет вторая
латиноамериканская
революционная волна. Необходимым
ее условием должны были стать
вооруженные восстания
крестьян-кампесинос, борьба,
распространяющаяся в дальнейшем
на города, как гневный ответ на
оедность, злоупотребления,
диктатуру и все
несправедливости, процветающие
на континенте.
Че уверенно предсказал очень
скорое кровавое вторжение,
подготовленное Соединенными
Штатами Америки. "Безо
всякой недооценки потенциала
избирательного соревнования" он
считал выборы отдаленным и пока
что полностью закрытым путем к
переменам. К этой же проблеме он
возвратился позже, в написанной
во время ракетного кризиса 1962
года статье "Тактика и
стратегия латиноамериканской
революции". "Здесь —
избирательное заигрывание, там —
пара депутатов конгресса,
сенатор и четыре муниципальных
совета, большая народная
демонстрация рассеянная при
помощи огнестрельного оружия, по
одной выигранной забастовке на
каждые десять проигранных, один
шаг вперед и десять назад.... Зачем
вся эта трата народной
энергии?"
В тех те же статьях Че дал крайне
низкую оценку городским
восстаниям и партизанской войне
в городских условиях, так как эти
действия были чрезвычайно
уязвимы с точки зрения
предательства. Но при этом он не
доходил до полного отрицания
этих видов борьбы: "Я не
зайду настолько далеко, чтобы
утверждать, что успех
невозможен".
Казалось совершенно очевидным,
что Че, исходя из опыта Кубы,
чувствовал наличие пути вперед и
что время для движения по этому
пути приближалось. Социальная
напряженность на континенте
могла бы найти революционное
разрешение, лишь кто-то должен
был предложить его. Во второй
статье он сказал: "В
Латинской Америке
распространяется новый взгляд...
новое понимание того, что
возможны перемены. И многие точат
мачете".
Видимо, уже с последних месяцев
1962 года, а то и еще раньше Че начал
посвящать существенную часть
своего времени
Латиноамериканскому
революционному проекту и не
откладывал его в сторону даже во
время своей работы министром
промышленности. Он помог
основать в кубинском
Министерстве внутренних дел
организацию, получившую название
"Либерасьон". Координатором
ее работы был заместитель
министра внутренних дел Мануэль
Пиньеро, получавший указания от
Че и Фиделя, но, по словам одного
из сотрудников организации,
"главным образом от Че". В ее
задачи не входила секретная
работа, она, скорее, должна была
выполнять "оперативные
задания" по поддержке и
проявлению солидарности с
латиноамериканскими
революционными группами.
Помимо сотрудничества с такими
группами, как в Никарагуа, где
начиналась вооруженная борьба
против диктатуры Сомосы — эти
группы позднее образуют
Сандинистский
национально-освободительный
фронт, — Че сосредоточил свое
внимание на территории,
занимаемой Андами.
В конце 1962 года Че в Гаване провел
с перуанскими революционерами,
среди которых были Эктор Бехар и
поэт Хавьер Эрауд, переговоры по
поводу возможности открытия
партизанского фронта и поддержки
той замечательной работы,
которую проводил Уго Бланко в
Вальес-де-ла-Конвенсьон. Бланко,
руководившего мощным движением,
в котором принимали участие
кампесинос и индейцы одной из
наиболее нищих областей Перу,
преследовали власти — он был
обвинен в налете на полицейский
участок. Мануэль Пиньеро отвечал
за организацию действенной
операции в поддержку движения.
Было решено, что лучше всего
попасть в зону действий партизан
можно будет по самому короткому,
судя по карте, маршруту через
границу с Боливией. Че обратился
к Коммунистической партии
Боливии (КПБ) с просьбой о
поддержке в организации
сотрудничества с перуанскими
партизанами, и КПБ вскоре
устроила сеть опорных пунктов.
Луис Тельерья, член центрального
комитета БКП, участвовавший в
деятельности этой сети,
пользовался содействием членов
организации молодых коммунистов,
таких, как Хулио Сесар "Эль
Ньято" Мендес, Орландо Хименес
и Лойола Гусман. 9 января 1963 года
группа перуанских партизан
прибыла в Боливию.
Политические отношения там
представляли собой запутанный
клубок. Националистическое
революционное движение (НРД)
Боливии, возглавляемое
президентом Виктором Пасом
Эстенсоро, находилось в
конфликте с военной диктатурой
Перу и поэтому закрывало глаза на
эту группу, готовящую
вооруженную борьбу против
соседней страны.
Коммунистические партии и
движения не желали оказывать
никакой поддержки Уго Бланко —
согласно их неистребимой
сектантской логике, такие, как он,
деятели считались троцкистами.
В конце концов, после
многократных проволочек и
изменений в планах, группа
пересекла перуанскую границу
вблизи Пуэрто-Малдонадо.
Перуанская полиция, заранее
получившая предупреждение от
некоего доброжелателя, оказала
нарушителям границы
сопротивление, началась
перестрелка, в ходе которой погиб
Хавьер Эрауд. Операция была
отменена, и перуанцы отступили
обратно в Боливию. Хулио Мендес
"Эль Ньято" стал для части
группы проводником по джунглям
Бени.
Видимо, в то же самое время, когда
Че принимал меры для поддержки
Перуанской
национально-освободительной
армии в ее попытках развернуть
широкую партизанскую войну, он
помогал и в разработке акции,
которую готовил один из его
немногочисленных близких друзей,
аргентинский журналист Хорхе
Рикардо Масетти. С ним Че
обсуждал предварительные
наброски плана еще в конце 1961
года. Совместно с Пиньеро и Че
Масетти подготовил операцию
"Сегундо Сомбра", целью
которой была организация очагов
партизанской войны в Аргентине.
Затем Масетти возвратился в
Алжир, где в течение предыдущих
двух лет помогал в развитии
революционного движения. После
того как Че, посетив Алжир,
встретился с Масетти, последний
взялся за изучение тактики
действий партизан в городских
условиях. "Мы ожидали, затаив
дыхание, в течение четырех с
половиной месяцев, — Масетти
писал жене в начале 1963 года. — Все
время оказалось сожрано
изучением товаров". Той весной
Масетти и несколько товарищей,
снабженные алжирскими
дипломатическими паспортами,
отправились в Бразилию в
качестве членов торговой
делегации. Так же, как и
перуанские повстанцы, они,
воспользовавшись помощью
Боливийского движения молодых
коммунистов, переправились через
границу в Боливию, а в сентябре
оказались в Аргентине.
Группа получила название
Народной партизанской армии (НПА,
ПА). Масетти взял себе псевдоним
"Командир Сегундо", в честь
гаучо Сегундо Сомбры, главного
героя аргентинского народного
эпического повествования "Дон
Сегундо Сомбра". Че в качестве
"почетного члена" ПА выбрал
псевдоним "Мартин Фьерро" —
по названию поэмы X. Эрнандеса,
также превратившейся в народный
эпос. В одном из выступлений
спустя несколько лет Фидель
признал, что участие Че не
ограничивалось почетным
представительством, что действия
ПА были "его" операцией,
которой он руководил с Кубы. По
мнению нескольких его товарищей,
Че планировал присоединиться к
партизанам на более поздней
стадии. В первоначальный состав
группы входили двое кубинцев -
капитан Эрмес Пенья, на
протяжении нескольких лет бывший
личным охранником Че, и Альберто
Кастельянос, в прошлом его
адъютант и водитель. В числе
потенциальных участников группы
рассматривался и майор Фернандес
Мель, но позднее было решено не
привлекать его к операции.
То, что две партизанских
кампании, в Перу и Аргентине,
развернулись в 1963 году, вовсе не
является совпадением.
Несомненно, они входили в
"Андский проект",
разработанный Че.
21 июня 1963 года ПА прибыла на ферму
Эмораса и приступила к обучению в
провинциях Салта и Жужуй, тех
местах, по которым Че, будучи
подростком, путешествовал на
мопеде. Один из оставшихся в
живых участников ПА рассказывал
о Масетти: "Он никогда не
говорил о своей личной жизни. Мы
знали, что у него есть жена и дети,
потому что он однажды упомянул о
них. Было время, когда он даже
говорил о Масетти в третьем лице.
Но я не знал, что это был он сам, а
на фотографиях, которые мне позже
довелось увидеть, сходство с ним
было не такое уж большое. Когда я
общался с ним, у него была большая
иссиня-черная борода. Когда я
попробовал фамильярно
заговорить с ним, то нарвался на
неприятность. Он представлял из
себя впечатляющую личность".
Прибыв на место, участники ПА
увидели, что с политической точки
зрения время было выбрано не
слишком удачно. Аргентинцы в
массе были довольны властью
правительства Гражданского
радикального союза народа,
возглавляемого избранным
президентом Артуро Ильиа, хотя
сторонники прежнего президента
Хуана Перона бойкотировали
выборы.
В июле 1963 года в Боливию прибыл
человек, который, судя по всему,
был тесно связан с
латиноамериканскими проектами
командующего Гевары. Его задача
состояла в том, чтобы
организовать приграничную сеть
опорных пунктов для ПА. Это был
Хосе Мария Мартинес Тамайо,
известный также как Папи или
Рикардо, видный сотрудник
Министерства внутренних дел
Кубы. В сопровождавший его отряд
входили выдающиеся участники
повстанческого боливийского
Движения молодых коммунистов,
такие, как братья Передо, Роберто
(Коко) и Гидо (Инти), Роберто
Салданья и Хорхе Васкес Вианья.
В августе 1963 года Луис Ла Пуэнте
Уседа, лидер левого крыла
перуанской организации
Американский
народно-революционный альянс,
прибыл в Гавану. Он только что
освободился из тюремного
заключения, но успел под
воздействием "кубинского"
примера основать Левое
революционное движение (ЛРД).
Представляется очень странным,
что Уседа прежде не встречался с
Че, несмотря на то что входил в
число друзей Ильды Гадеа, а в
пятидесятых годах также был
выслан из страны и находился в
Мексике. Зато нет никаких
сомнений в том, что в середине 1963
года он обсуждал с Че свои планы
возобновления партизанской
кампании против перуанской
диктатуры, основывая эту
деятельность на опыте Уго Бланко.
Пару лет спустя Уседа сообщил о
том, какое из основных положений
его программы оказалось созвучно
концепции Че: охватывающее весь
континент сражение, опирающееся
прежде всего на наиболее
развитые страны Латинской
Америки - Мексику, Чили, Уругвай, и
Аргентину, - в этой области
идеология обеих программ имела
значительное сходство.
Мартинес возвратился в Гавану в
сентябре, основав в Боливии сеть
опорных пунктов для аргентинских
партизан. У него сложилось
великолепное впечатление о
небольшой группе своих молодых
сподвижников, зато о структуре
партии в целом он ничего хорошего
сказать не мог.
Тем временем партизаны Масетти
продолжали обучение и проводили
среди кампесинос политическую
работу по подготовке к
вооруженному восстанию. Масетти
писал жене:
"Сейчас мы охватываем сотню
километров на карте, хотя в
действительности намного больше.
Наши связи с людьми являются
позитивными с любой точки зрения.
Мы познакомились со многими
кампесинос и помогаем им всем,
чем можем. Но самое главное
заключается в том, что они хотят
бороться.... Это регион, где
бедность и болезни непреодолимы.
Господствует феодальная
экономика... Каждый, кто
оказывается здесь и не приходит в
ярость, кто оказывается здесь и
не восстает, кто может каким-то
образом помочь, но не делает
этого, [тот] ублюдок".
В начале 1964 года аргентинский
поэт Хуан Гельман получил
сообщение для Че от Масетти,
которое ему доставил в
Буэнос-Айрес Сиро Роберто Бустос
(известный как лейтенант
Лауреано, или Эль Пеладо), член
городской сети НПА. И однажды
утром Че принял Гельмана в своем
кабинете в Министерстве
промышленности.
"— У меня сообщение от
лейтенанта Лауреано, который,
по-видимому, передал его от
командира Сегундо из НПА, - сказал
Гельман.
Реакция Че оказалась просто-таки
ледяной; обычно он совсем не так
приветствовал хорошо знакомого
ему поэта.
— Я не знаю ни лейтенанта
Лауреано, ни командира Сегундо,
ни НПА, ни вообще ничего из того, о
чем вы говорите.
— Предположим, что в Салте
имеется партизанская армия.
Предположим, что ее возглавляет
командир Сегундо, и еще
предположим, что в НПА имеется
лейтенант Лауреано, который и
передал мне это сообщение".
Гельман позднее вспоминал:
"Чё хитро улыбнулся. После
этого он так и не заговорил о сути
дела, зато свободно рассуждал о
трудностях борьбы в городских
условиях, о том, насколько трудно,
должно быть, переносить тяготы
существования подпольщика,
пытки. ... А затем он совершенно
неожиданно перешел к разговору
об аргентинской и боливийской
коммунистических партиях,
сказал, что они снабдили НПА
оружием и затем запросили за него
высокую цену. Че находил это
забавным".
Эта история получила новый
поворот в марте 1964 года, когда Че
вызвал в свой кабинет Тамару
Бунке, или Таню. Он мельком
познакомился с Бунке, молодой
аргентинкой немецкого
происхождения, в 1960 году, когда та
работала переводчицей в Берлине.
Таня была завербована кубинской
секретной службой и в течение
года обучалась разведывательной
деятельности. Че несколько часов
обсуждал с нею предреволюционную
ситуацию в Латинской Америке,
после чего, наконец, сообщил,
какое ей предлагается задание:
обосноваться в Боливии, где ей
предстояло наладить отношения в
среде офицерства, местной
аристократии и правительства.
Она была особо предупреждена о
том, что ни в коем случае не
должна вступать в контакт с
боливийскими левыми. Ей
следовало дожидаться прямой
связи с Гаваной. В разговоре
также часто упоминался кубинский
секретный агент, которому
предстояло сыграть одну из
важнейших ролей в будущих
событиях, бывший революционный
боец Хосе Монлеон, имевший клички
Иван или Ренан.
Таня выехала в Боливию в апреле.
Она была только одной из деталей
сложной мозаики, которую Че
собирал воедино в своем мозгу,
мозаики, которая не могла быть
идеальной, которую невозможно
было собрать полностью. Кто был
тем мужчиной или той женщиной,
которые могли бы сыграть такую же
роль в Аргентине? Как вооруженные
движения, рождавшиеся в Перу и
Аргентине, должны были
отозваться в будущем? Какую роль
Че отводил боливийским молодым
коммунистам? Какую роль, он, в
конце концов, отводил себе?
Но, когда в апреле 1964 года
партизанская кампания Масетти
завершилась не начавшись, все
расчеты оказались нарушенными.
Месяцем раньше в НПА проникли
агенты аргентинской жандармерии.
Несколько позже в результате
"несчастного случая" был
ранен Диего. Лагерь со всей
провизией и находившимися при
ней четырьмя людьми был захвачен.
Голодающие партизаны блуждали по
дикой пустынной местности.
Антонио был убит - его сбросили с
высокой скалы. Еще одна группа
попала в плен 18 апреля. Спустя еще
несколько дней исчезли Эрмес
Пенья и Хорхе — они либо погибли
в бою, либо были захвачены в плен
и казнены. Трое бойцов
заблудились и умерли от голода.
Остальные разбрелись; постепенно
их всех захватила полиция.
Бывшему среди них Альберто
Кастельяносу удалось сохранить
свою маску перуанского студента
до самого освобождения в декабре
1967 года.
Аргентинский романист Родольфо
Уолш, бывший коллега Хорхе
Рикардо Масетти по агентству
"Пренса Латина", сказал:
"Масетти так и не объявился. Он
просто исчез в джунглях, в дожде и
во времени. В каком-то неведомом
месте труп командира Сегундо
держит в руках ржавое оружие.
Когда он погиб, ему было тридцать
пять лет".
Когда Че узнал о гибели
партизанской группы в Сальте?
Почему он отказался принять на
веру известие о том, что его друг
мертв? В течение следующего года
он расспрашивал множество людей,
посылал курьеров и депеши и
организовывал бесплодные поиски,
стремясь найти по крайней мере
останки Хорхе Масет-ти, командира
Сегундо.
Когда Че в конце 1964 года
отправился на Ассамблею
Организации Объединенных Наций,
Аргентинский проект был отменен,
в Перу развернулись ужасающие
репрессии и будущее Левого
революционного движения
представлялось совершенно
неясным. Андский проект Че,
казалось, разваливался на глазах.
Условия для вооруженной борьбы в
других местах Латинской Америки
были не лучше. Партизаны
Венесуэлы потерпели
политическую неудачу, в Бразилии
и Боливии произошли военные
перевороты, активисты движения
за аграрную революцию в Колумбии
были заключены в Меркеталию.
Похоже было, что все пути
оказались закрыты.