Валье-Гранде, центр провинции,
находящийся в 765 километрах (475
милях) к юго-востоку от Ла-Паса.
Штаб 8-й дивизии, десять часов
утра 10 октября 1957 года.
Уругвайский журналист Эрнесто
Гонсалес Бермехо дал
выразительное описание сцены, на
которой разворачивались
последующие события:
"Город похож на великое
множество других, со своей
главной площадью, высохшим
фонтаном, бюстом в память кого-то
того или этого и несколькими
каменоломнями. Ратуша с часами,
навсегда остановившимися в
десять минут шестого неведомо
какого числа, аптека Хулио
Дурана, бакалея Монтескларос,
заведение доны Евы, которое
одновременно служит и пансионом,
и, конечно, церковь, которая не
без доли тщеславия именует себя
собором".
Боливийская военщина, торопясь
похвастаться своим триумфом,
созвала пресс-конференцию. Со
свойственным им цинизмом, они не
только не подождали, пока мертвое
тело Че остынет, нет, они объявили
о его смерти, когда он еще был жив,
хотя в то время они были
единственными, кто знал об этом.
Рене Баррьен-тос сделал
заявление в десять часов утра,
обратившись, якобы не для печати,
к группе журналистов в Ла-Пасе. В
свою очередь полковник Сентено
устроил пресс-конференцию в
штабе 8-й дивизии в час дня.
Полковник Сентено объявлял, что
Че погиб в ходе столкновения с
армией около Ла-Игуэры, примерно
в двадцати милях от Валье-Гранде:
"вооруженное столкновение
продолжалось четыре часа... но
Гевара, раненный в пах и легкие,
погиб в самом начале..."
Командующий армией, генерал
Альфредо Овандо, прибыл в
Валье-Гранде в 3.50; его
сопровождали генерал Лафуэнте и
контр-адмирал Угартечеа. Они
зашли в зал, где лежали тела
погибших в ходе недавних боевых
действий. У Овандо был очень
напряженный вид, словно он изо
всех сил старался скрыть свою
нервозность. Это была какая-то
странная победа, после который
победители казались скорее
испуганными, нежели
торжествующими.
Тремя часами позже, ровно в пять
часов дня, в местном аэропорту
приземлился вертолет; к одной из
лыж его шасси было привязано
мертвое тело. Транспортной
операцией, судя по всему,
руководил человек, одетый в
военный френч, но без знаков
различия. Это привлекло внимание
журналистов и заставило их
решить, что он был агентом ЦРУ.
Некоторые из них
сфотографировали его - он был
"доктором Гонсалесом". Здесь
же находился его коллега Феликс
Родригес. Журналисты
поинтересовались у тентов,
откуда они: "С Кубы? Из
Пуэрто-Рико?" - "Ниоткуда",
- дружно ответили те по-английски.
Родригес крикнул коллеге:
"Давай-ка убираться отсюда ко
сем чертям". Кампесино,
оказавшийся в это время в
аэропорту, |идел, как тело
пронесли мимо него: "Он
выглядел невредимым.
1е было похоже на то, что он мертв.
Он лежал на носилках с от-Ьштыми
глазами, глядя на нас, как будто
он был все еще жив". Тело
погрузили в крытый автомобиль
"Шевроле"-пикап и в
окружении огромного количества
солдат доставили в Мальтийский
госпиталь Сан-Хосе, а там
положили на мраморный стол в
больничной прачечной.
Медсестра Сусана Осинага раздела
труп: "Он носил куртку, Брюки,
черный берет, на котором была
вышита - я не знаю, зелёная или
красная - маленькая
военно-морская звезда; на каждой
ноге по три пары носок, пара
коричневых, пара полосатых и пара
синих". В первичном осмотре
приняли участие двое врачей:
подполковник Селич, который ни на
шаг не отходил от тела.
На второй пресс-конференции,
которая прошла в этой самой
Зольничной прачечной,
журналистам было представлено
тело Гевары. У некоторых
присутствовавших происходившее
вызвало ассоциации с
гиперреалистической версией
картины Рембрандта "Урок
анатомии доктора Тюлпа".
Альберто Суасо, корреспондент
агентства ЮПИ, сообщал:
"Чуть влажная прозрачность
этих выразительных зеленых глаз,
равно как и напоминавшее
загадочную улыбку выражение,
которое можно было разглядеть на
его лице, ' производили
впечатление, что в этом теле все
еще присутствовала жизнь. Я
думаю, что не был единственным из
нас, журналистов, прибывших в
Валье-Гранде тогда, 10 октября 1967
года, кто ожидал, что Че заговорит
с нами".
Затем были продемонстрированы
фотографии пулевых ранений,
сделанные человеком в военной
форме; те самые фотографии,
которые вскоре будут
опубликованы в газетах всего
мира.
Военные допустили еще одну
серьезную ошибку, надеясь таким
образом изгнать из мира дух Че.
Они пытались доказать, 1что он
несомненно мертв, приводя
бесстрастную рациональность
фотографий трупа в качестве
лживых доказательств причи-1ны.
Пугающие фотографии его лица, на
котором, как ни странно, несмотря
на минувший год ужасного голода,
продолжительных и тяжелых
приступов астмы, лихорадки,
разочарований, (сомнений,
запечатлелось странное
спокойствие отдыха, благодаря
чудесам техники и агентствам
новостей оказались доступными
миллионам людей по всему земному
шару. В соответствии с ужасной
христианской традицией
поклонения замученному Христу и
святым, истерзанным ранами, этот
образ неизбежно
- вызывал определенный строй
ассоциаций: Смерть, Искупление и
Воскресение.
Движимые этими призраками,
кампесинос из Валье-Гранде среди
устрашающей тишины сплошной
вереницей прошествовали перед
телом. Когда армия попыталась
прекратить доступ, людская
лавина прорвалась через кордон
солдат. Той ночью в маленьких
домишках маленького городка
впервые зажглись свечи -во имя Че.
Родился новый святой, мирской
святой из бедноты.
В полшестого вечера
высокопоставленные офицеры
сфотографировались рядом с
мертвым телом. Тогда же Овандо
попытался вложить в уста Че
слова: "Я Че; я больше стою
живой, чем мертвый", - которые
тот якобы произнес в момент
пленения. Позднее Овандо изменит
текст, не отклоняясь, впрочем,
далеко от первоначальной темы:
"Я Че, я проиграл". Это
оказалось началом длинного
потока дезинформации. Армейский
офицер показывал журналистам
дневник Че и "цитировал"
одну из будто бы находившихся там
записей: "Я никогда не думал,
что боливийские солдаты могли
быть такими стойкими".
Линдон Джонсон впервые узнал о
смерти Че в шестнадцать часов
вечера из меморандума,
полученного от Уолтера Ростоу,
где излагались сообщение из
газеты "Пресенсиа" о захвате
Че в плен, и десятичасовое
заявление Баррьентоса о смерти
Че. Позднее ЦРУ предоставило
гораздо более точный рапорт на
основе информации, полученной от
непосредственных участников и
свидетелей событий.
Первая реакция Гаваны была
осторожной. Фидель позднее
признавался, что под
воздействием непрестанного
потока фотографий он постепенно
начал принимать факт смерти Че,
но все еще ждал более точного
подтверждения: это был не первый
раз,
когда пресса "убивала" Че в
той или иной части мира. Но чего
он
не мог сказать вслух, было то, что
его неуверенность была
следствием происшедшей уже
несколько месяцев тому назад
потери связи с партизанами. Связь
прервалась полностью, и даже
контакты с остатками городских
подпольных организаций не давали
никакого результата.
Вскрытие трупа было выполнено в
тот же день поздним вечером. Его
провели директор больницы Абраам
Баптиста и интерн Хосе Мартинес
Кассо под пристальным взглядом
Тото Кинтанильи, начальника
разведки Министерства
внутренних дел, и "доктора
Гонсалеса" из ЦРУ.
Составленная документация была
неизбежно полна
двусмысленностей. В тексте
свидетельства о смерти читаем:
"Смерть вызвана
множественными пулевыми
ранениями грудной клетки и
конечностей". А в протоколе
вскрытия перечислено девять
пулевых ранений: два в ногах -
одно в средней трети правой ноги,
другое в средней трети левого
бедра; два в области ключиц; два в
ребрах; одно в грудном мускуле.
Причина смерти здесь названа
по-иному: "ранения грудной
клетки и последовавшее
кровотечение".
Однако некий армейский офицер в
присутствии журналистов
насчитал десять ран.
"Дополнительное" ранение в
горло не было упомянуто в
протоколе вскрытия. На первых
порах несоответствие прошло
незамеченным, как, впрочем, и тот
факт, что раны в груди были
смертельными. Именно из-за этого,
в случае честного вскрытия трупа,
нельзя было бы утверждать, что Че
был взят в плен живым, хотя и
серьезно раненным, и живым
находился в Ла-Игуэре, согласно
версии, высказанной на второй
пресс-конференции. Ну и, конечно
же, он никак не мог разговаривать
с теми, кто взял его в плен.
Начинало выясняться, что
боливийская армия замарана по
самые уши. Следует еще принять во
внимание то, что ее руководители
хотя и смогли договориться между
собой об убийстве Че, но не
догадались согласовать легенды о
его смерти.
Перед военными стоял и еще один
животрепещущий вопрос: что
делать с телом? В десять часов
утра пришла телеграмма от
начальника генерального штаба
генерала Хуана Хосе Торреса:
"Останки Гевары должны быть
немедленно сожжены, а пепел
развеян". Но с телом нельзя
было покончить без достоверного
опознания. Призрак Че мог бы
оказаться даже опаснее, чем его
могила. Овандо предложил
отрезать у трупа голову и руки и
сохранить их для последующей
идентификации. Родригес, агент
ЦРУ, приложил много усилий для
того, чтобы убедить Овандо
ограничиться руками; он
доказывал, что по рукам вполне
можно будет через некоторое
время проверить отпечатки
пальцев и что если боливийское
правительство отрежет
побежденному врагу голову, то
стране угрожает опасность
оказаться в глазах всего мира
каким-то варварским племенем.
Так что в больнице должна была
состояться еще одна опера- ' ция.
Напряженная обстановка, в
которой с самого начала
проходило расчленение трупа,
оказалась слишком тяжелой для
одного из докторов, Мартинеса
Кассо, который напился. Так что
доктору Баптисте пришлось в
одиночку отрезать руки покойного
по запястья и поместить их в
сосуд с формальдегидом. Была
сделана и посмертная восковая
маска, но, по словам Сусаны
Осинаги, "они изуродовали лицо
после того, как сняли с него
восковую маску".
11 октября, примерно в три часа
ночи, полковник Сентено и
подполковник Селич, отвечавшие
за всю операцию по сокрытию тела,
дали приказ капитану Варгасу
Салинасу, тому самому, что
месяцем раньше захватил в засаду
партизанскую группу Вило Акуньи.
Он должен был упрятать
куда-нибудь тела Че, а также
Альберто Фернандеса Монтеса де
Оки, Орландо Пантохи, Симона Кубы,
Анисето Рейнаги, Хуана Пабло
Чанга и Рене Мартине-са Тамайо -
всего семерых человек. Ни в коем
случае нельзя было допустить,
чтобы могилу Че можно было как-то
обнаружить - в Боливии не должно
было появиться места, где люди
могли бы выказать свое уважение к
мертвецу и его товарищам.
От первоначальной идеи сожжения
отказались после того, как один
из докторов разъяснил, насколько
трудно ее будет осуществить, не
имея настоящей кремационной
печи.
Несмотря на принятые
предосторожности и темноту,
старик, работавший напротив
Мальтийского госпиталя, сумел
рассмотреть происходившее.
Спустя десять лет он так
рассказывал об этом журналисту
Ги Гуглиетту:
"- Они бросили его тело в старую
прачечную и забрали оттуда позже,
вместе с другими. Той ночью его
увезли в большом армейском
грузовике. Они побросали трупы в
грузовик и уехали.
- А куда ехал грузовик?
-'Кто же это может знать?"
У другого журналиста, Эрвина
Чакона из "Пресенсии",
которого Овандо не пригласил на
банкет, устроенный для военных в
Валье-Гранде, почему-то возникли
неопределенные подозрения. Он
провел ночь, наблюдая за
происходившим около
Мальтийского госпиталя, и
проследил машину по следам до
расположенных неподалеку казарм
Пандо, где следы, оставленные
грузови-: ком, исчезли. Чакону
было известно, что Селич и Варгас
были теми самыми людьми, которые
должны были проделать грязную
работу - избавиться от тела Че.
Итак, тела были доставлены на
грузовике в полковые казармы
Пандо, размещавшиеся на окраине
Валье-Гранде, где уже были
заготовлены четыре канистры с
горючим, чтобы, невзирая на
предупреждения докторов, сжечь
трупы. Однако на рассвете 11
октября капитан Варгас отказался
от этой мысли и решил
остановиться на варианте тайных
похорон. Похоронная команда
использовала в качестве
декораций строительные работы,
проводившиеся неподалеку от
прилегавшего к казармам
аэродрома. Тела просто свалили в
глубокую траншею и завалили
землей и строительным мусором,
который привезли на тачке.
Когда общественность начала
интересоваться судьбой тела
погибшего революционера, на свет
божий явилась история о его
исчезновении. С тех пор командиры
боливийских вооруженных сил
принялись изощряться в создании
множества нелепых и
противоречивых версий
относительно места последнего
упокоения Че. Торрес утверждал,
что труп был кремирован, Овандо
настаивал на версии тайного
захоронения, и в конце концов
Торрес был вынужден сообщить, что
тело сначала было кремировано, а
потом захоронено.
В четверть седьмого вечера 13
октября Линдон Джонсон получил
меморандум Уолта Ростоу, который
докладывал, что дал задание
выяснить у Кори Оливера,
насколько соответствует
действительности информация о
том, что боливийцы кремировали
тело Че Гевары и что ЦРУ ответило
Государственному департаменту
утвердительно.
На следующий день трое
аргентинских полицейских
инспекторов изучили почерк в
дневниках и сняли отпечатки
пальца с отрезанных рук Че.
Сопоставление со старыми
документами подтвердило
опознание.
Тем временем Роберто, младший
брат Че, вместе с группой
журналистов прилетел в Боливию,
чтобы забрать тело брата ("Мы
полетели на самолете прессы,
поскольку у меня совершенно не
было денег"), но получил только
уклончивые ответы и
противоречивую информацию от
военных.
Слухи относительно исчезнувшего
тела ходили самые разнообразные,
от близких к реальности до
совершенно невероятных.
Мексиканский журналист Хосе
Нативидад Росалес был уверен, что
Че был захоронен в закрытом
стеклом саркофаге в казармах
Ла-Эсперанса, учебного лагеря
"зеленых беретов". Широкое
распространение получила версия,
согласно которой тело Че было
сожжено, а пепел рассеян с
вертолета над джунглями. По
другому варианту, прах был
замурован в стену ратуши
Валье-Гранде. Через два месяца
после смерти Гевары журналист
Мишель Рай произвел новую версию:
тело хранится во льду где-то в
холодильнике, погребе или
каком-то еще складе в Ла-Пасе.
При каких обстоятельствах
произошла гибель Че? Где
находились его останки?
После телеграфных сообщений
агентства "Интерпресс" от 11
и 12 октября, в которых излагалось
содержание беседы с
судебно-медицинским экспертом
Мартинесом Кассо, возникли
первые Достаточно определенные
сомнения в официальной версии
смерти. Участник вскрытия
нерешительно признался, что
смерть произошла в период между
одиннадцатью утра и полуднем
того же самого понедельника 9
октября, так что, если боевое
столкновение состоялось
восьмого...
В воскресенье 15 октября капитан
Гари Прадо, которого кто-то из
журналистов обвинил в убийстве
Че, дал интервью корреспонденту
агентства ЮПИ. В рассказе Прадо
были определенные неувязки, но от
подозрения в том, что он виновен в
смерти Гева-ры, он был полностью
освобожден: Че был взят в плен
живым и также живым был доставлен
в Ла-Игуэру. Был ли он ранен?
Насколько серьезно? Об этом не
сообщалось.
15 октября Фидель впервые
выступил по кубинскому
телевидению с официальным
сообщением о смерти Че. Кастро
обвинил боливийскую военную
хунту в том, что они казнили Че.
Это обвинение он обосновывал,
опираясь на многочисленные
противоречия между
обнародованным содержанием
протокола вскрытия и сообщения,
согласно которым в момент взятия
в плен Че имел ранение, но оно не
было тяжелым. 17 октября
боливийское правительство
прислало на Кубу официальную
телеграмму, в которой настаивало
на версии, высказанной их
военными: "Че Гевара скончался
через несколько часов после того,
как был живым взят в плен... из-за
имевшихся у него ранений..." Но
в тот же день журнал "Тайм",
который, несомненно,
воспользовался утечкой сведений
из американского правительства,
дал подтверждение словам Фиделя:
"Боливийское военное
командование приказало казнить
Че, после того как он живым, хотя и
раненым, был взят в плен". Еще
через несколько дней британский
журналист Ричард Готт, писавший
для чилийской газеты "Пунто
финал", сообщил, что уже 8
октября была допущена утечка
информации для печати о том, что
Че Гевара взят в плен (вероятно,
это сделал сам Паппи Шелтон в
гольфклубе Санта-Круса).
Лишь спустя четыре месяца, 5
февраля 1968 года, появилась первая
журналистская работа,
содержавшая достаточно полный
обзор деталей тех двух дней - 8
октября, когда Че был взят в плен,
и 9-го, когда он был казнен в школе
селения Ла-Игуэра. Статья
французского журналиста Мишеля
Рая, опубликованная американским
журналом "Рампартс", была
озаглавлена "Хладнокровие: как
ЦРУ казнило Че".
Время шло, и сквозь туман
дезинформации начала
прорисовываться истинная
картина событий. Но обнаружение
местонахождения тел Че, Пачо,
Чанга, Оло, Рене, Анисето и Симона
было куда более трудным делом. В
конце восьмидесятых годов
кубинские исследователи Адиса
Купулья и Фройлан Гонсалес
получили косвенные сведения о
двух местах, в которых,
предположительно, находились
массовые захоронения: "участок
около фундамента спального
помещения казармы Пандо или же
около взлетно-посадочной полосы
в аэропорту Валье-Гранде.
Расстояние между обоими
вероятными участками
захоронения - 200 метров". Однако
первым нарушил официальную
завесу молчания, за которой в
течение долгих лет скрывалось
местонахождение могил, майор
Сауседо Парада, сотрудник
боливийской военной разведки.
Позднее он подтвердит автору
достоверность нескольких
ключевых моментов из той
информации, которую ему удалось
собрать.
А прежде чем выяснилась главная
подробность тех тайных похорон,
должно было пройти двадцать
восемь лет. Лишь тогда Варгас
Салинас, бывший капитан, а теперь
отставной генерал, решил
рассказать все полностью. В
ноябре 1995 года Варгас Салинас
сообщил о том, как он вместе с
майором Флоресом командовал этим
захоронением. Варгас рассказал о
том, как на рассвете 11 октября 1967
года они при помощи трактора
вырыли траншею около летной
полосы, бросили туда тела Че и его
товарищей, а потом зарыли могилу
так, чтобы не осталось никаких
следов.
Открытие вызвало большой шум.
Командование боливийских
вооруженных сил дрогнуло и
принялось делать противоречивые
заявления; мэр Валье-Гранде решил
объявить окрестности аэропорта
территорией "исторического
значения", чтобы привлечь в
свой забытый всеми богами город
туристов. Президент Боливии
Гонсало Санчес предложил
организовать поиски для того,
чтобы Че мог получить
"христианское" погребение...
В ноябре и декабре 1995 года группа
под руководством аргентинских
экспертов, при участии кубинских
ученых-криминалистов приступила
к раскопкам участка. Розыски,
проведенные на основании
сведений, полученных в местных
источниках, помогли разыскать
второе массовое захоронение в
местности Канья-да-дель-Арройо, в
которой находились тела бойцов
из группы Франсиско Уанки и
раненых, которые были с ним. Они
были убиты уже после смерти Че в
Кахоне. В то время, когда писались
эти строки, останки Че все еще не
были обнаружены...